Собирание важностей и интересностей
Category Archives: Школа

КАК УЧИЛИ И УЧИЛИСЬ В ДРЕВНЕЙ РУСИ

by ankniga

 https://www.nkj.ru/archive/articles/4478/

Соблазн «заглянуть» в прошлое и собственными глазами «увидеть» ушедшую жизнь обуревает любого историка-исследователя. К тому же для подобного путешествия во времени не требуется фантастических приспособлений. Древний документ — самый надежный носитель информации, который, подобно волшебному ключу, отмыкает заветную дверь в прошлое. Такую благословенную для историка возможность получил Даниил Лукич Мордовцев* — известный в XIX веке журналист и писатель. Его историческая монография «Русские школьные книги» опубликована в 1861 году в четвертой книжке «Чтений в обществе истории и древностей Российских при Московском Университете». Работа посвящена древней русской школе, о которой в то время (а впрочем, и сейчас) еще так мало было известно.

… А прежде сего училища бывали в Российском царствии, на Москве, в Великом Новограде и по иным градам… Грамоте, писати и пети, и чести учили. Потому тогда и грамоте гораздых было много, и писцы, и чтецы славны были во всей земле.
Из книги «Стоглав»

Многие и по сию пору уверены, что в допетровскую эпоху на Руси вообще ничему не учили. Более того, само образование тогда якобы преследовала церковь, требовавшая только, чтобы ученики кое-как твердили наизусть молитвы и понемногу разбирали печатные богослужебные книги. Да и учили, мол, лишь детей поповских, готовя их к принятию сана. Те же из знати, кто верил в истину «учение — свет…», поручали образование своих отпрысков выписанным из-за границы иностранцам. Остальные же обретались «во тьме незнания».

Все это опровергает Мордовцев. В своих исследованиях он опирался на любопытный исторический источник, попавший к нему в руки, — «Азбуковник». В предисловии к монографии, посвященной этой рукописи, автор написал следующее: «В настоящее время я имею возможность пользоваться драгоценнейшими памятниками 17-го века, которые еще нигде не были напечатаны, не упомянуты и которые могут послужить к объяснению интересных сторон древней русской педагогики. Материалы эти заключаются в пространной рукописи, носящей название «Азбуковника» и вмещающей в себя несколько разных учебников того времени, сочиненных каким-то «первопроходцем», отчасти списанных с других, таких же, изданий, которые озаглавлены были тем же именем, хотя и различались содержанием и имели различный счет листов».

Исследовав рукопись, Мордовцев делает первый и важнейший вывод: в Древней Руси училища как таковые существовали. Впрочем, подтверждает это и более древний документ — книга «Стоглав» (собрание постановлений Стоглавого Собора, проходившего с участием Ивана IV и представителей Боярской думы в 1550-1551 годах). В ней содержатся разделы, говорящие об образовании. В них, в частности, определено, что училища разрешено содержать лицам духовного звания, если соискатель получит на то разрешение у церковного начальства. Перед тем, как выдать ему таковое, надлежало провести испытания основательности собственных познаний претендента, а от надежных поручителей собрать возможные сведения о его поведении.

Но как были устроены училища, как управлялись, кто в них обучался? На эти вопросы «Стоглав» ответов не давал. И вот в руки историка попадает несколько рукописных «Азбуковников» — книг весьма любопытных. Несмотря на свое название, это, по сути, не учебники (в них нет ни азбуки, ни прописей, ни обучения счету), а скорее руководство для учителя и подробнейшие наставления ученикам. В нем прописан полный распорядок дня школяра, кстати, касающийся не только школы, но и поведения детей за ее пределами.

*

Вслед за автором заглянем в русскую школу XVII века и мы, благо «Азбуковник» дает тому полную возможность. Начинается все с прихода детей утром в специальный дом — училище. В разных «Азбуковниках» наставления по этому поводу написаны в стихах либо в прозе, они же, видимо, служили и для закрепления навыков чтения, а потому ученики упорно твердили:

В доме своем, от сна восстав, умыйся,
Прилучившимся плата краем добре утрися,
В поклонении святым образам продолжися,
Отцу и матери низко поклонися.
В школу тщательно иди
И товарища своего веди,
В школу с молитвой входи,
Тако же вон исходи.

О том же наставляет и прозаический вариант.

Из «Азбуковника» мы узнаем очень важный факт: образование в описываемые времена не было на Руси сословной привилегией. В рукописи, от лица «Мудрости», содержится призыв к родителям разных сословий отдавать отроков для обучения «прехитрой словесности»: «Сего ради присно глаголю и глаголя не престану людям благочестивым во слышание, всякого чина же и сана, славным и худородным, богатым и убогим, даже и до последних земледельцев». Ограничением к обучению служили лишь нежелание родителей либо уж совершеннейшая их бедность, не позволявшая хоть чем-нибудь оплатить учителю за обучение чада.

Но последуем за учеником, вошедшим в училище и уже положившим свою шапку на «общую грядку», то есть на полку, поклонившимся и образам, и учителю, и всей ученической «дружине». Школяру, пришедшему в школу ранним утром, предстояло провести в ней целый день, до звона к вечерней службе, который был сигналом и к окончанию занятий.

Учение начиналось с ответа урока, изучавшегося накануне. Когда же урок был всеми рассказан, вся «дружина» совершала перед дальнейшими занятиями общую молитву: «Господи Иисусе Христе Боже наш, содетелю всякой твари, вразуми мя и научи книжного писания и сим увем хотения Твоя, яко да славлю Тя во веки веков, аминь!»

Затем ученики подходили к старосте, выдававшему им книги, по которым предстояло учиться, и рассаживались за общим длинным ученическим столом. Каждый занимал место, указанное ему учителем, соблюдая при этом следующие наставления:

Малии в вас и велицыи все равны,
Учений же ради вящих местом да будут знатны…
Не потесняй ближнего твоего
И не называй прозвищем товарища своего…
Тесно друг к другу не сочитайтеся,
Коленями и локтями не присвояйтеся…
Данное тебе учителем кое место,
Тут житие твое да будет вместно…

*

Книги, будучи собственностью школы, составляли главную ее ценность. Отношение к книге внушалось трепетное и уважительное. Требовалось, чтобы ученики, «замкнув книгу», всегда клали ее печатью кверху и не оставляли в ней «указательных древец» (указок), не слишком разгибали и не листали попусту. Категорически запрещалось класть книги на лавку, а по окончании учения книги надлежало отдать старосте, который складывал их в назначенное место. И еще один совет — не увлекаться разглядыванием книжных украшений — «повалок», а стремиться понять написанное в них.

Книги ваши добре храните
И опасно на место кладите.
…Книгу, замкнув, печатью к высоте
полагай,
Указательного же древца в нею отнюдь
не влагай…
Книги к старосте в соблюдение,
со молитвой, приносите,
Тако же заутро принимая,
с поклонением, относите…
Книги свои не вельми разгибайте,
И листов в них тож не пригибайте…
Книг на седалищном месте
не оставляйте,
Но на уготованном столе
добре поставляйте…
Книг аще кто не бережет,
Таковый души своей не бережет…

Почти дословное совпадение фраз прозаического и стихотворного вариантов разных «Азбуковников» позволило Мордовцеву предположить, что правила, в них отраженные, едины для всех училищ XVII века, а следовательно, можно говорить об общем их устройстве в допетровской Руси. К этому же предположению подвигает и похожесть наставлений относительно довольно странного требования, запрещающего ученикам рассказывать вне стен школы о том, что в ней происходит.

В дом отходя, школьных бытностей
не кажи,
Сему и всякого товарища своего накажи…
Словес смехотворных и подражание
в школу не вноси,
Дел же бывавших в ней отнюдь не износи.

Такое правило как бы обособляло учеников, замыкая школьный мир в отдельную, почти семейную общность. С одной стороны, оно огораживало ученика от «неполезных» влияний внешнего окружения, с другой — связывая учителя и его подопечных особенными отношениями, недоступными даже для ближайших родственников, исключало вмешательство посторонних в процесс обучения и воспитания. Поэтому услышать из уст тогдашнего учителя столь часто употребляемую ныне фразу «Без родителей в школу не приходи» было просто немыслимо.

*

Еще одно наставление, роднящее все «Азбуковники», говорит о тех обязанностях, которые в школе возлагались на учеников. Они должны были «пристроять школу»: мести сор, мыть полы, лавки и стол, менять воду в сосудах под «светцем» — подставкой для лучины. Освещение школы с помощью той же лучины также было обязанностью учеников, как и топка печей. На такие работы (говоря языком современным — на дежурство) староста школьной «дружины» назначал учеников посменно: «Кто школу нагревает, тот в той и все пристрояет».

Сосуды воды свежия в школу приносите,
Лохань же со стоялой водой вон износите,
Стол и лавки чисто велица моются,
Да приходящим в школу не гнюсно видится;
Сим бо познается ваша личная лепота
Аще у вас будет школьная чистота.

<iframe id=»ya_partner_R-100363-7″ width=»728″ height=»90″ frameborder=»0″ marginwidth=»0″ marginheight=»0″ scrolling=»no»>

Наставления призывают учеников не драться, не шалить, не воровать. Особенно строго запрещается шуметь в самой школе и рядом с ней. Жесткость такого правила понятна: училище находилось в доме, принадлежащем учителю, рядом с усадьбами других жителей города. Поэтому шум и разные «неустройства», способные вызвать гнев соседей, вполне могли обернуться доносом церковному начальству. Учителю пришлось бы давать неприятнейшие объяснения, а если это не первый донос, то содержатель школы мог «попасть под запрещение содержать училище». Вот почему даже попытки нарушить школьные правила пресекались сразу же и нещадно.

Вообще дисциплина в древнерусской школе была крепкая, суровая. Весь день четко расписан правилами, даже пить воду позволялось только трижды в день, а «ради нужды на двор отходити» можно было с разрешения старосты считанные разы. В этом же пункте содержатся и некие правила гигиены:

Ради нужды кому отходити,
К старосте четырежды днем ходите,
Немедля же паки оттуда приходите,
Руки для чистоты да измываете,
Егда тамо когда бываете.

*

Все «Азбуковники» имели обширный раздел — о наказаниях ленивых, нерадивых и строптивых учеников с описанием самых разнообразных форм и методов воздействия. Не случайно «Азбуковники» начинаются панегириком розге, писанным киноварью на первом листе:

Благослови, Боже, оные леса,
Иже розги родят на долгие времена…

И не только «Азбуковник» воспевает розгу. В азбуке, напечатанной в 1679 году, есть такие слова: «Розга ум вострит, возбуждает память».

Не нужно, однако, думать, что ту власть, которой обладал учитель, он употреблял сверх всякой меры — хорошее учение искусной поркой не заменишь. Тому, кто прославился как мучитель да еще плохо учащий, никто бы не дал своих детей в учение. Врожденная жестокость (если таковая имеется) не проявляется в человеке внезапно, и патологически жестокой личности никто не позволил бы открыть училище. О том, как следует учить детей, говорилось и в Уложении Стоглавого Собора, бывшем, по сути, руководством для учителей: «не яростью, не жестокостью, не гневом, но радостным страхом и любовным обычаем, и сладким поучением, и ласковым утешением».

Вот между этими двумя полюсами где-то и пролегала стезя воспитания, и когда «сладкое поучение» не шло в прок, то в дело вступал «педагогический инструмент», по уверениям знатоков, «вострящий ум, возбуждающий память». В различных «Азбуковниках» правила на этот счет изложены доступно самому «грубоумному» ученику:

Если кто учением обленится,
Таковый ран терпети не постыдится…

Поркой не исчерпывался арсенал наказаний, и надо сказать, что розга была в том ряду последней. Шалуна могли отправить в карцер, роль которого с успехом исполнял школьный «нужной чулан». Есть в «Азбуковниках» упоминание и о такой мере, которая нынче называется «оставить после уроков»:

Если кто урока не учит,
Таковый из школы свободного отпуста
не получит…

Впрочем, точного указания, уходили ли ученики для обеда по домам, в «Азбуковниках» нет. Более того, в одном из мест говорится, что учитель «во время хлебоядения и полуденного от учения пристания» должен читать своим ученикам «полезные писания» о мудрости, о поощрении к учению и дисциплине, о праздниках и т. д. Остается предположить, что такого рода поучения школяры слушали за общим обедом в школе. Да и другие признаки указывают на то, что при школе имелся общий обеденный стол, содержавшийся на родительскую складчину. (Впрочем, возможно, в разных школах именно этот порядок не был одинаковым.)

*

Итак, большую часть дня ученики неотлучно находились в школе. Для того чтобы иметь возможность отдохнуть или отлучиться по необходимым делам, учитель избирал себе из учеников помощника, называемого старостой. Роль старосты во внутренней жизни тогдашней школы была чрезвычайно важна. После учителя староста был вторым человеком в школе, ему даже дозволялось замещать самого учителя. Поэтому выбор старосты и для ученической «дружины», и для учителя было делом важнейшим. «Азбуковник» предписывал выбирать таковых самому учителю из старших учеников, в учебе прилежных и благоприятных душевных качеств. Учителя книга наставляла: «Имей у себя в остерегании их (то есть старост. — В.Я.). Добрейших и искусных учеников, могущих и без тебе оглашати их (учеников. — В.Я.) пастушеским словом».

О количестве старост говорится по-разному. Скорее всего, их было трое: один староста и два его подручных, поскольку круг обязанностей «избранных» был необычайно широк. Они наблюдали за ходом учебы в отсутствие учителя и даже имели право наказывать виновных за нарушение порядка, установленного в школе. Выслушивали уроки младших школьников, собирали и выдавали книги, следили за их сохранностью и должным с ними обращением. Ведали «отпуском на двор» и питьем воды. Наконец, распоряжались отоплением, освещением и уборкой школы. Староста и его подручные представляли учителя в его отсутствие, а при нем — доверенных помощников.

Все управление школой старосты проводили без всякого доносительства учителю. По крайней мере, так считал Мордовцев, не найдя в «Азбуковниках» ни одной строчки, поощрявшей фискальство и наушничество. Наоборот, учеников всячески приучали к товариществу, жизни в «дружине». Если же учитель, ища провинившегося, не мог точно указать на конкретного ученика, а «дружина» его не выдавала, тогда объявлялось наказание всем ученикам, и они скандировали хором:

В некоторых из нас есть вина,
Которая не перед многими дньми была,
Виновни, слышав сие, лицом рдятся,
Понеже они нами, смиренными, гордятся.

Часто виновник, дабы не подводить «дружину», снимал порты и сам «восходил на козла», то есть ложился на лавку, на которой и производилось «задавание лозанов по филейным частям».

*

Стоит ли говорить, что и учение, и воспитание отроков были тогда проникнуты глубоким почтением к православной вере. Что смолоду вложено, то и произрастет во взрослом человеке: «Се бо есть ваше детское, в школе учащихся дело, паче же совершенных в возрасте». Ученики были обязаны ходить в церковь не только в праздничные и воскресные дни, но и в будни, после окончания занятий в училище.

Вечерний благовест давал знак к окончанию учения. «Азбуковник» поучает: «Егда отпущены будите, вси купно воссташе и книги своя книгохранителю вдаваше, единым возглашением всем купно и единогласно воспевайте молитву преподобного Симеона Богоприимца: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко» и «Преславная Приснодево». После этого ученики должны были идти к вечерне, учитель же наставлял их, дабы в церкви вели себя благопристойно, потому что «все знают, что вы учитесь в школе».

Однако требования пристойно вести себя не ограничивались только школой или храмом. Училищные правила распространялись и на улицу: «Егда же учитель отпустит вас в подобное время, со всем смирением до дому своего идите: шуток и кощунств, пхания же друг друга, и биения, и резвого бегания, и камневержения, и всяких подобных детских глумлений, да не водворится в вас». Не поощрялось и бесцельное шатание по улицам, особенно возле всяческих «зрелищных заведений», называемых тогда «позорищами».

Конечно же приведенные правила — более благие пожелания. Нет в природе таких детей, что удержались бы от «пхания и резвого бегания», от «камневержения» и похода «на позорище» после того, как они целый день провели в школе. Понимали это в старину и учителя и потому стремились всеми мерами уменьшить время безнадзорного пребывания учеников на улице, толкающей их к соблазнам и к шалостям. Не только в будние дни, но в воскресные и в праздничные школяры обязаны были приходить в училище. Правда, в праздники уже не учились, а только отвечали выученное накануне, читали вслух Евангелие, слушали поучения и разъяснения учителя своего о сути праздника того дня. Потом все вместе шли в церковь к литургии.

Любопытно отношение к тем ученикам, у которых учение шло плохо. В этом случае «Азбуковник» отнюдь не советует их усиленно пороть или наказывать как-то иначе, а, наоборот, наставляет: «кто «борзоучащийся», да не возносится над товарищем «грубоучащимся». Последним настоятельно советовалось молиться, призывая на помощь Бога. А учитель с такими учениками занимался отдельно, говоря им постоянно о пользе молитвы и приводя примеры «от писания», рассказывая о таких подвижниках благочестия, как Сергий Радонежский и Александр Свирский, которым учение поначалу совсем не давалось.

Из «Азбуковника» видны подробности учительской жизни, тонкости взаимоотношени й с родителями учеников, вносившими учителю по договоренности и по возможности каждого плату за обучение своих деток — частью натурой, частью деньгами.

Помимо школьных правил и порядков «Азбуковник» рассказывает о том, как после прохождения первоначального образования ученики приступают к изучению «семи свободных художеств». Под коими подразумевались: грамматика, диалектика, риторика, музыка (имелось в виду церковное пение), арифметика и геометрия («геометрией» тогда называлось «всякое землемерие», включавшее в себя и географию и космогонию), наконец, «последней по счету, но первой действом» в перечне наук, изучавшихся тогда, называлась астрономия (или по-славянски «звездознание»).

А еще в училищах занимались изучением стихотворного искусства, силлогизмов, изучали целебры, знание которых считалось необходимым для «виршеслогательства», знакомились с «рифмом» из сочинений Симеона Полоцкого, узнавали стихотворные меры — «един и десять родов стиха». Учились сочинять двустишия и сентенции, писать приветствия в стихах и в прозе.

*

К сожалению, труд Даниила Лукича Мордовцева остался неоконченным, его монография была завершена фразой: «На днях перевели Преосвященного Афанасия в Астраханскую Епархию, лишив меня возможности окончательно разобрать интересную рукопись, и потому, не имея под рукой «Азбуковников», и принужден я окончить свою статью тем, на чем остановился. Саратов 1856 год».

И тем не менее уже через год после того, как работа Мордовцева была напечатана в журнале, его монографию с тем же названием издал Московский университет. Талант Даниила Лукича Мордовцева и множественность тем, затронутых в источниках, послуживших для написания монографии, сегодня позволяют нам, минимально «домысливая ту жизнь», совершить увлекательное и не без пользы путешествие «против потока времени» в семнадцатый век.

В. ЯРХО, историк.


* Даниил Лукич Мордовцев (1830-1905), окончив гимназию в Саратове, учился сначала в Казанском, затем в С.-Петербургском университете, который окончил в 1854 году по историко-филологическому факультету. В Саратове же он начал литературную деятельность. Выпустил несколько исторических монографий, опубликованных в «Русском слове», «Русском вестнике», «Вестнике Европы». Монографии обратили на себя внимание, и Мордовцеву предлагают даже занять кафедру истории в С.-Петербургском университете. Не менее был известен Даниил Лукич и как писатель на исторические темы.

От епископа Саратовского Афанасия Дроздова он получает рукописные тетради XVII века, рассказывающие о том, как были организованы училища на Руси.

*

Вот как описывает Мордовцев попавшую к нему рукопись: «Сборник состоял из нескольких отделов. В первом помещается несколько «Азбуковников», с особенным счетом тетрадок; вторая половина состоит из двух отделов: в первом — 26 тетрадок, или 208 листов; во втором 171 лист. Вторая половина рукописи, оба ее отдела, писаны одною и той же рукой… Тою же рукой выписан и весь отдел, состоящий из «Азбуковников», «Письмовников», «Школьных благочиний» и прочего — до 208 листа. Далее тем же почерком, но иными чернилами написано до 171-го листа и на том листе, «четвероконечной » хитрой тайнописью написано «Начато в Соловецкой пустыни, тож де на Костроме, под Москвою во Ипатской честной обители, тем же первостранником в лето миробытиа 7191 (1683 г.)».

Подробнее см.: https://www.nkj.ru/archive/articles/4478/ (Наука и жизнь, КАК УЧИЛИ И УЧИЛИСЬ В ДРЕВНЕЙ РУСИ)


Образование в Древней Руси

by ankniga

Материал из Википедии — свободой энциклопедии

Борис Кустодиев. Земская школа в Московской Руси. 1907 г.

Школы князей Владимира и Ярослава[править | править вики-текст]

Период развития отечественного образования при князьях Владимире и Ярославе Мудром нередко признается начальным во всей истории этого образования, во многом связанного с христианскими храмами[1]

Под 988 годом в Повести временных лет: «И поставил (Владимир) церковь во имя святого Василия на холме, где стоял идол Перуна и другие и где творили им требы князь и люди. И по другим городам стали ставить церкви и определять в них попов, и приводить людей на крещение по всем городам и селам. Послал он собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книжное. Матери же детей этих плакали о них; ибо не утвердились еще они в вере, и плакали о них, как о мертвых» (язычники были против христианских инноваций).

Вологодско-Пермская летопись[источник не указан 1906 дней] о школе Владимира Святославича 988. «Князь великий Володимер, собрав детей 300, вдал учити грамоте».

Польский историк Ян Длугош (1415—1480) о Киевской школе «книжного учения» «Владимир… русских юношей привлекает к изучению искусств[1], кроме этого, содержит запрошенных из Греции мастеров» . Для создания трехтомной истории Польши Длугош использовал польские, чешские, венгерские, немецкие источники, древнерусские летописи. Видимо, из не дошедшей к нам летописи он почерпнул известие об изучении в Киевской школе Владимира искусств (наук). По приблизительным подсчетам, «школа Владимира» с контингентом в 300 учащихся за 49 лет (988—1037) могла подготовить свыше тысячи образованных воспитанников[источник не указан 1906 дней]. Ярослав Мудрый использовал ряд из них для развития просвещения на Руси.

Учитель X—XIII вв. в силу несовершенства методов обучения и индивидуальной работы в процессе занятий с каждым учеником в отдельности не мог заниматься более чем с 6—8 учениками. Князь набрал в школу большое количество детей, поэтому вынужден был на первых порах распределить их между педагогами. Такое деление учащихся на группы было обычным в школах Западной Европы того времени. Из сохранившихся актов кантора школ средневекового Парижа известно, что количество учащихся у одного учителя было от 6 до 12 человек, в школах Клюнийского монастыря — 6 человек, в женских начальных школах Тиля — 4—5 учениц . Восемь учеников изображены на миниатюре лицевого «Жития Сергия Радонежского», 5 учеников восседают перед учителем на гравюре лицевой «Азбуки» 1637 г. В. Бурцова.

О примерно таком количестве учащихся свидетельствуют берестяные грамоты знаменитого новгородского школьника XIII в. Онфима. Одна с почерком, отличным от почерка Онфима (№ 201), отсюда В. Л. Янин предположил, что эта грамота принадлежит товарищу Онфима по школе. Соучеником Онфима был Данила, которому Онфим приготовил приветствие: «Поклон от Онфима к Даниле». Возможно, с Онфимом учился и четвертый новгородец — Матвей (грамота № 108), почерки которых очень схожи[источник не указан 1906 дней].

Русские книжники, работавшие в школах повышенного типа, пользовались своим вариантом структуры предметов, который в определенной мере учитывал опыт византийских и болгарских школ, дававших высшее образование.

Софийская первая летопись о школе в Новгороде: 1030. «В лето 6538. Иде Ярослав на Чюдь, и победи я, и постави город Юрьев. И прииде к Новугороду, и събрав от старост и от попов детей 300 учити книгом».

Созданная в 1030 г. Ярославом Мудрым школа в Новгороде была вторым учебным заведением повышенного типа на Руси, в котором обучались лишь дети старост и священнослужителей. Есть версия, что в летописи речь идет о детях церковных старост, избиравшихся из низших сословий, но до конца XVI в. известны лишь старосты административные и военные . Термин «церковный староста» появился в XVII в. Контингент учащихся новгородской школы состоял из детей духовенства и городской администрации. Социальный состав обучающихся отражал классовый характер образования той поры.

Главная задача школы состояла в подготовке грамотного и объединенного новой верой управленческого аппарата и священников, деятельность которых проходила в сложной борьбе с сильными традициями языческой религии среди новгородцев и угро-финских племен, которыми был окружен Новгород.

Деятельность школы Ярослава опиралась на разветвленную сеть школ элементарной грамоты, о чем свидетельствует большое количество обнаруженных археологами берестяных грамот, писал, вощеных дощечек. На базе широкого распространения грамотности расцвела новгородская книжность. В Новгороде написано знаменитое Остромирово Евангелие, описание Добрыней Ядрейковичем Царьграда, математический трактат Кирика. Сохранились для потомков «Изборник 1073 года», начальный летописный свод, краткая редакция «Русской Правды». Новгородские книгохранилища послужили одним из основных источников «Великих четьих миней» — собрания «всех книг, чтомых на Руси», состоящего из 12 огромных томов общим объемом свыше 27 тыс. страниц.

1037. В год 6545. Заложил Ярослав город большой, у которого сейчас Золотые ворота, заложил и церковь святой Софии, митрополию, и затем церковь святой Богородицы благовещения на Золотых воротах, затем монастырь святого Георгия и святой Ирины… Любил Ярослав церковные уставы, попов очень жаловал, особенно же черноризцев, и к книгам проявлял усердие, часто читая их и ночью и днем. И собрал книгописцев множество, которые переводили с греческого на славянский язык. И написали они много книг, по которым верующие люди учатся и наслаждаются учением божественным. Как бывает, что один землю распашет, другой же засеет, а третьи пожинают и едят пищу неоскудевающую, так и здесь. Отец ведь его Владимир землю вспахал и размягчил, то есть крещением просветил, а мы пожинаем, учение получая книжное.

Велика ведь бывает польза от учения книжного; книги наставляют и научают нас пути покаяния, ибо мудрость обретаем и воздержание в словах книжных. Это — реки, напоящие вселенную, это источники мудрости, в книгах ведь неизмеримая глубина… …Ярослав же… любил книги и, много их переписав, положил в церкви святой Софии, которую создал сам»[2]

Образовательная реформа Владимира и Ярослава усиливала христианизацию на землях будущей России и её соседей, однако многовековые языческие традиции имели глубокие корни в народах страны.

Граффити XI века из святой Софии Киевской: «Месяца июня в 10-й (день) выгреб (потревожили мощи) грамматика, а в 15-й отдали Лазорю»[3].

«Грамматиками» называли себя как профессиональные писцы южнославянских рукописей, так греками именовались и учителя — преподаватели полного курса грамматики. Император Юстиниан в 534 г. установил видным грамматикам вознаграждение в сумме 70 солидов и определил этим педагогам ряд других привилегий . Грамматики преподавали и в Киевской дворцовой школе, после смерти по статусу погребались в соборе. Мощи «Грамматика» были перенесены в монастырь, где игуменом был Лазарь (упоминается под 1088 годом).

Монастырское образование при князе Всеволоде[править | править вики-текст]

Всеволод Ярославич (1030—1093) — сын Ярослава Мудрого, мог бывать и в новгородской школе отца. С 1054 по 1076 г. Всеволод княжил в Переяславльской и Суздальской землях. После смерти брата Святослава стал великим князем киевским, но отдал престол брату Изяславу и начал княжить в Чернигове. После смерти Изяслава в 1078 г. стал снова великим князем киевским. Был образованным человеком, знал пять иностранных языков, вместе с братьями утвердил так называемую «Правду Ярославичей».

Образование, включая монастырское, поддерживал еще Феодосий Печерский (ок. 1008 — 3 мая 1074). «Житие Феодосия Печерского» сообщало о школе в Курске: «Случилось же родителям блаженного переселиться в другой город, именуемый Курском… Обратимся к рассказу о святом этом отроке. Рос он телом, а душою тянулся к любви божьей и ходил каждый день в церковь божию, со всем вниманием слушая чтение божественных книг. Не приближался он к играющим детям, как это в обычае у малолетних… К тому же попросил он отдать его учителю поучиться божественным книгам, что и сделали. Скоро постиг он всю грамоту, так, что поражались все уму его и способностям и тому, как быстро он всему научился».

Школы в других регионах Руси[править | править вики-текст]

Средневековое образование на Руси нередко сводят к примерам Новгорода и Киева. Но немало свидетельств о развитии образования в других городах средневекового государства. Около 1096. Муром «После принятия христианской веры муромцы послали „мнози дети своя в научение грамоты“» [4].

Известно в 1143 году основанное Евфросинией Полоцкой женское монастырское училище в Полоцке(ныне Витебская обл., Белоруссия), входившем тогда в состав Руси.

Здесь учился Авраамий Смоленский. «…Родился же блаженный Авраамий от правоверных родителей. Отец его был всеми почитаем и любим, в чести у князя, и поистине все его знали, и был он украшен правдой, и многим помогал в бедах, был милостив и спокоен со всеми, к молитвам и службам церковным прилежание имел. Мать его также была украшена всяким благочестием». «…Когда мальчик достиг разумного возраста, родители отдали его учиться по книгам. Он же не унывал, как прочие дети, но, благодаря большому прилежанию, быстро обучился; к тому же он не играл с другими детьми, но спешил впереди других на божественное и церковное пение и чтение, так что его родители радовались этому, а другие удивлялись такому разуму ребенка». «…Из всех книг более всего любил он часто читать учение преподобного Ефрема, и великого учителя всленной Иоанна Златоуста, и Феодосия Печерского…» [5].

Училища развивалось во Владимире на Клязьме. «Князь великий Константин Всеволодович Мудрый, внук Юрия Владимировича Мономаша… великий был охотник к читанию книг и научен был многим наукам, того ради имел при себе людей ученых, многие древние книги греческие ценою высокою купил и велел переводить на русский язык. Многие дела древних князей собрал и сам писал, також и другие с ним трудилися». «…6735 (1227). Маиа 11 учинился во Владимире великий пожар и згорело 27 церквей и двор блаженного великого князя Константина Всеволодича и церковь, построенная в нем, архангела Михаила со всею богатою утварию. В нем же трудилися иноки русские и греки, учасце младенцев, и погорели книги многие, собранные сим Константином Мудрым» [6].

Училище при церкви Михаила могло быть одним из нескольких в округе Владимира.

Школа действовала и в Нижнем Новгороде. Так блаженный Евфимий родился и был воспитан в Нижнем Новгороде. Здесь учился грамоте и учился примерно — не любил заниматься детскими шалостями, был кроток и послушлив родителям… [7]. Евфимий родился в начале XIV в. Окончил школу, которая, видимо, существовала в городе уже в XIII в. Пострижен в монахи, а впоследствии назначен архимандритом монастыря в Суздале. В «Житии» Евфимия сохранилось наиболее раннее упоминание о школе в Нижнем Новгороде.

Вероятно существование начальных школ у многих церквей и проходов Руси, но общее их количество определить пока трудно.

Итоги средневекового образования на Руси по Стоглаву[править | править вики-текст]

Царь Иван Грозный для укрепления централизованной власти в 1551 г. собрал собор — представителей церковной иерархии с участием боярской думы для составления специального уложения. Сборник решений состоял из 100 глав.

В ст. 25 «Стоглава» изложено постановление о школах грамоты. Авторы документа аргументировали свое предложение ссылкой на училища в прошлом. Исследователи считают, что составители упомянутой исторической справки имели в виду только Русь до монголо-татарского нашествия, но хотя бы новгородские берестяные грамоты В XIII—XV вв.говорят о сохранении высокого уровня образования. Это подтверждает и пример Москвы. В ней найдена свинцовая печать XI в. киевского митрополита, прикрепленная в то время к какой-то грамоте церковного иерарха. В. Л. Янин датировал печать 1091—1096 гг.

О распространении в Москве грамотности свидетельствуют обнаруженные археологами писала: костяное, два бронзовых в пластах XII—XIII вв. В XIII—XIV вв. Москва становится новым центром книгописания на Руси. Летопись, описывая под 1382 г. приближение к городу Тохтамыша, сообщает, что в городе было «…книг же многое множество снесено с всего города, в соборных церквах до стропа неметаю, съхранения ради спроважено» [8].

Многое множество рукописных книг могло накопиться лишь в течение веков. Это знали составителям «Стоглава», упоминая училища «прежде» не только в Новгороде.

Стоглав об училищах (по некоторым версиям — только в домонгольское время, хотя «прежде сего» — именно ранее XVI века). (глава 25)

«…А прежде сего училища бывали в Российском царствии на Москве и в Великом Новуграде, и по иным градам многие училища бывали, грамоте, писати и пети и чести учили. Потому тогда и грамоте гораздых было много, и писцы, и певцы, и чтецы славны были во всей земли…» [9].

Общие достижения культуры средневековой Руси во многом подтверждают оценки авторов «Стоглава»[10].

Примечания[править | править вики-текст]

↑ Показывать компактно

  1. Свидетельства источников о школах на Руси в XI—XIII вв. Приводится по изданию: Антология педагогической мысли Древней Руси и Русского государства XIV—XVII вв. М.: Педагогика. 1985. С. 90-102, 106—129, 145—148. http://ricolor.org/history/hr/culture/school/ Русская образованность в X—XVII веках Кириллин В. М. Состояние образования на Руси в дошкольный период (XI—XVII вв.) http://www.roman.by/r-90984.html В эпоху Владимира уже имелись христианские храмы и, соответственно, были люди способные учить «книгам».
  2. См.: Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР с древнейших времен до конца XVII в. / [Э. Д. Днепров,О. Е. Кошелева,Г. Б. Корнетов и др.] ; Отв. ред. Э. Д. Днепров; [АПН СССР,НИИ обш. педагогики]. — М. : Педагогика, 1989. — 479с. http://www.booksite.ru/ancient/reader/spirit_2_05_01.htm не учитываются античный и более ранние периоды отечественного образования
  3. Высоцкий С. А. Средневековые надписи Софии Киевской: По материалам граффити XI—XVII вв. Киев, 1976; Жураковский Г. Е. Очерки по истории античной педагогики. М., 1963
  4. Повесть о водворении христианства в Муроме.— В кн.: Памятники старинной русской литературы, издаваемые графом Григорием Кушелевым-Безбородко. Вып. 1 / Под ред. Н. Костомарова. СПб., 1860.30, с. 235
  5. Житие Авраамия Смоленского.— В кн.: Памятники литературы Древней Руси: XIII век. М., 1981 , с. 73
  6. Татищев В. Н. История Российская, т. III. M.; Л., 1964. с. 221
  7. Преставление преподобного Евфимия Суздальского.— В кн.: Жития святых, чтимых православною церковью, составленные Филаретом (Гумилевским) с дополнениями из других книг. СПб., 1885, апр. 37, с. 11 — 12
  8. Полное собрание русских летописей, т. IV. СПб., 1848. с. 334
  9. Стоглав. Изд. Д. Е. Кожанчикова. СПб., 1863, гл. 25
  10. Культура и искусство Древней Руси Сарабьянов В., Смирнова Э. История древнерусской живописи Лихачёв Д. Словарь книжников и книжности Древней Руси http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/lihach2/index.php Лукашевская Я. Понятие «художественный образ» и проблемы его изучения в первобытном искусстве http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Article/luk_pon.php Ильина Т. История искусств. Отечественное искусствоhttp://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/ilina2/index.php Рабинович М. Древнерусские знамена (X—XV вв.) по изображениям на миниатюрахhttp://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Article/rabin_drevnznam.php Гуревич А. Категории средневековой культурыhttp://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Gurev/index.php Элиаде М. История веры и религиозных идей. Том первый: от каменного века до элевсинских мистерий http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Relig/Eliad_2/index.php Элиаде М. История веры и религиозных идей. Том второй: от Гаутамы Будды до триумфа христианства http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Relig/Eliad_3/index.php Элиаде М. История веры и религиозных идей. Том третий: от Магомета до Реформацииhttp://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Relig/Eliad_4/index.php Ермолин Е. Русская культура. Персоналистская парадигма образовательного процессаhttp://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Ermol/index.php Б. А. Рыбаков — Ремесло Древней Русиhttp://nnm.ru/blogs/rodoslav18/barybakov_remeslo_drevneiy_rusi_1/ и др.

Ссылки[править | править вики-текст]


Theme by Ali Han | Copyright 2020 Книга | Powered by WordPress